Они — ангелы гнева и разрушения, орудие, не знавшее о милосердии, алый прибой, в крови топящий будущее и прошлое одинаково легко. Их примарх, их святой отец, благословенный Сангвиний, был таким, и они, плоть от его плоти, лишь несли это бремя, возложенное Императором, дальше, сквозь времена.
Но порой во сны проникал шёпот мёртвых. Порой взгляды, полные печали, клеймом отпечатывались на душе.
«И в мифах прошлого ангелы не были созданы для доброты».

— Рафен, брат-лейтенант второй роты ордена Кровавых Ангелов

— После этого я перестал бояться. Не смерти — с ней мы миримся быстро. А бояться... себя. Своего выбора. Своих решений. Потому что я понял: Сангвиний не требует от нас быть непогрешимыми. Он требует, чтобы мы выбирали. Даже когда любой выбор — это поражение. И когда мои братья погибали с мыслями об Отце, он был рядом.

— Доминиго Мефист, магистр Алых Десниц

Сегодня забавы ксеносов обернутся для них смертью.

— Кальтос Тирус, инквизитор Ордо Ксенос

— Наша воля — есть стержень, дабы бороться с превратностями судьбы, и сила духа, и вера в Него не дает сбиться с намеченного пути. Покориться судьбе — дорога во тьму, и, ежели фатум был предопределен, то, быть может, борьба наша была бессмысленна… Но я верю. Верю, что светлое будущее придет — может, не сейчас, а через тысячи лет, когда от меня не останется даже воспоминания.

— Орелин, сестра ордена Белой Лилии Адепта Сороритас

Только тем, кто служил Великой Четверке, божествам единственно истинным, было ведомо понятие «грех». Только они имели право использовать это слово. И только им было ведомо настоящее милосердие.
Милосердие — это служение. Милосердие — это рабство.
Милосердие — это смерть на алтаре Темных Богов во имя Их.

— Персей Бастард, Темный Апостол